Эра надзорного капитализма | Первый творческий форум ЦРТП

9вяткин

Креатор
Регистрация
14 Окт 2016
Сообщения
176
Реакции
771
В последние десятилетия все большую силу набирает цифровой капитализм, который ассоциируется в первую очередь с Google, Apple, Amazon, Microsoft и Facebook. Воспользовавшись доверием пользователей, эти компании, анализируя большие массивы данных, следят за нами, проникая во все сферы жизни, как личной, так и общественной.

Они эксплуатируют человеческие стремления и эмоции, отслеживают наши вкусы, поведение, предпочтения с помощью алгоритмов. Доступ к этим данным могут получить любые желающие, от производителей товаров до политических деятелей.

Механизмы цифровой экономики настроены на тонкое, практически незаметное влияние, которое, тем не менее, способно нас поработить. На заре цифровой эры высокие технологии казались обещанием прекрасного будущего. Но сегодня, по мнению Шошаны Зубофф, мы видим, что эти представления оказались утопией: на сцену выходит ненасытный капитализм слежки.

Рассмотрим главные идеи книги «Эра надзорного капитализма».

Надзорный капитализм превращает в данные все стороны человеческой жизни и монетизирует их

Что представляет собой надзорный (шпионящий) капитализм? Он жаждет заполучить человеческий опыт, все стороны человеческой жизни в качестве сырья для перевода в поведенческие данные. Некоторые из них действительно используются для улучшения продукта или услуги, но все они используются в работе алгоритмов, которые превращают их в инструмент прогнозирования поведения.

С помощью массива данных алгоритм может просчитать, что человек будет делать сейчас, вскоре и в более далеком будущем. Он составляет прогнозы поведения, которые очень востребованы на недавно образовавшемся рынке. Следящие за нами компании новой формации чрезвычайно обогатились благодаря этим продажам, которые позволяют многим компаниям уверенно прогнозировать спрос на свою продукцию.

В качестве данных используется все, чем мы готовы поделиться в цифровом мире: наши мнения, предпочтения, события, эмоции, вкусы — все, что составляет нашу жизнь. И это еще не все: алгоритмы не только просчитывают наше поведение, но и умеют его формировать. Таким образом, не мы управляем автоматизированными потоками, а они начинают управлять нами.

На заре своего существования Google использовала поведенческие данные пользователей, чтобы улучшить поисковую систему. Но со временем, особенно после краха доткомов, когда молодые руководители Google Пейдж и Брин опасались за свое будущее, они нашли другое применение для массива данных пользователей.

Они превратились в актив, сырье для прогнозирования, которое продавалось рекламодателям, обеспечивая создателям Google доходы от слежения. Вдохновившись идеями экономиста Хэла Вэриана, «гуглеры» изучали запросы пользователей и их поведение. Затем эти данные продавались по высокой цене.

В 2008 году Шерил Сэндберг, бывший исполнительный директор Google, перешла на работу в Facebook, ознакомив его руководителя с методами работы своих прежних работодателей. Они пришлись по душе Цукербергу, располагавшему огромным массивом пользовательских данных. Позднее на те же методы перешли Amazon и Microsoft. Именно на этих китах и покоится капитализм слежки.

Возникновению надзорного капитализма предшествовали два исторических этапа

Автор называет эти этапы первой и второй современностью (modernity). Первая современность зародилась в начале ХХ века и была основана на подавлении индивидуальности, когда человек не мог позволить себе роскошь жить так, как ему нравится и хочется, и вынужден был приспосабливаться к большинству.

У второй современности были свои недостатки: постепенно богатство и власть стали сосредотачиваться в руках немногих, оставляя других довольствоваться остатками. К этому привели неолиберальные экономические модели свободного рынка, который должен сам все отрегулировать.

Сокращалось количество государственных предприятий, росли частные компании, зародился культ частного предпринимателя — дерзкого, хитрого и богатого. Общество США и Европы при этом становилось все более разделенным из-за экономического и социального неравенства.

В XXI веке на наших глазах формируется третья современность — слияние капитализма и цифровых технологий. На первых порах казалось, что Google и Facebook будут облегчать жизнь людей, давая им доступ к информации, позволяя найти то, что они хотели, познакомиться с новыми людьми.

Apple, давая доступ к музыкальным каналам, предлагал пользователям доверительные отношения, удовлетворяя их вкусы и потребности. Люди привыкали к этой новой цифровой реальности и все больше зависели от нее. Они бежали от реальности в мнимую виртуальную свободу, но не попали ли они в еще худшее рабство?

Существующие законы о слежке ничего не могут сделать с защитой конфиденциальности

Данные пользователей — это их собственность, но надзорный капитализм отбирает ее с помощью целого цикла действий.

У цикла 4 стадии: вторжение, формирование привыкания, адаптация и перенаправление.

На первом этапе происходит вторжение в незащищенное пространство: телефон, ноутбук, страницу в Интернете, электронную почту, социальные сети, а вместе со всем этим — вторжение в ваши чувства и мысли.

После окончания первого этапа наступает второй: противник игнорируется, подавляется или соблазняется. Это происходит, когда против Google пытаются действовать общественные или антимонопольные организации. Компания может предложить доступ к данным, или эксклюзивной информации, или другие соблазны.

При подавлении Google изматывает противника, ускользая и вывертываясь, заставляя его напрасно тратить время и силы. На компанию заведено много дел по всему миру, которые инициированы и группами лиц, и отдельными людьми, но пока Google успешно сопротивляется.

Протесты юристов и общества вызывают сбор личной информации с помощью Wi-Fi и камер Street View, контроль голосовой связи, пренебрежение к конфиденциальности, манипулирование поисковой системой, хранение пользовательских запросов, отслеживание геолокации смартфонов, камеры с распознаванием лиц и тому подобное во всех сервисах и устройствах Google.

Постепенно в обществе начинает развиваться привыкание к действиям Google, благо у людей перед глазами много примеров ухода компании от ответственности. Слишком многие заинтересованы в доступе к данным, и оказывают ему негласную поддержку.

Люди начинают относиться к ее деятельности как к чему-то само собой разумеющемуся, смиряясь с неизбежным и находясь в растерянности. Пиратская деятельность цифровых гигантов становится частью реальности, и в условиях нарастающего равнодушия общества довольно трудно действовать сторонникам конфиденциальности.

На третьей стадии цикла руководители Google производят отвлекающие косметические изменения в своей работе, чтобы от них отстали проверяющие органы, и не возмущалось общественное мнение.

На четвертой стадии они так перенаправляют сбор данных, что он кажется вполне законным. Но сбор и продажа никогда не останавливаются.

Надзорный капитализм принимает все новые формы

Данные собирают не только интернет-гиганты, но и телекоммуникационные и кабельные компании, предоставляющие услуги людям и домохозяйствам. По сбору данных им не перегнать Facebook или Google, но они действуют в той же манере — полное пренебрежение к конфиденциальности.

Некоторые компании предоставляют услуги видеонаблюдения. Есть приложения, которые определяют кредитоспособность человека на основе его смартфона и поведения в Интернете. Они анализируют тексты, написанные пользователем, электронную почту, GPS-координаты, сообщения в аккаунте Facebook, розничные покупки и прочее.

Подобные приложения позволяют отслеживать частоту зарядки аккумулятора телефона, количество входящих сообщений, ответы на телефонные звонки, количество контактов в телефоне и расстояние, на которое перемещается владелец смартфона. Эти поведенческие данные превращаются в модели поведения, оценивающие кредитоспособность человека при помощи алгоритма, который благодаря все новым и новым данным постоянно совершенствуется.

Другие компании осуществляют глубокую проверку потенциальных сотрудников работодателям или арендодателям, если человек хочет снять жилье или офис. Арендодатель просит его предоставить доступ ко всем аккаунтам в социальных сетях. Затем специальная программа обрабатывает все содержимое аккаунта и выдает полный аналитический отчет о личности человека, финансовых возможностях, статусе, физическом состоянии, например, о беременности.

Компании надзорного капитализма не просто следят за нами, но и влияют на наше поведение в собственных целях

Сегодня интернет-гиганты, мобильные операторы и компании, специализирующиеся на интернете вещей, не только собирают данные пользователей, но и пытаются влиять на них. Они встраивают в страницы шпионские программы, выявляют с помощью алгоритмов наши привычки, улавливают наши эмоции, чтобы превратить всю нашу жизнь в бесплатное сырье, которое потом с выгодой продадут.

Facebook многими воспринимается как убежище, место, где можно общаться с друзьями и единомышленниками, рассказывать о своей жизни, вкусах и предпочтениях. Но он устроен намного сложнее. Это огромный источник предсказательного поведенческого избытка.

Все стороны личности, которые отражены в аккаунтах, можно преобразить в измеримое поведение. Машинный интеллект превращает эти данные в продукты прогнозирования. С такими возможностями можно адаптировать рекламу к личности пользователя и представлять информацию таким образом, чтобы человек был наиболее к ней восприимчив.

Пользователи Facebook в большинстве своем не знают, насколько уязвимыми они становятся, сообщая в социальной сети информацию о себе.

Один из способов воздействия — это настройка. Она способна включать подсознательные сигналы для формирования нужного поведения в нужном месте и в нужное время. Один из видов настройки — подталкивание, когда поведение людей изменяется предсказуемым образом. Например, в классе все места учеников обращены к учителю — это сигнал, что все внимание должно быть сосредоточено на нем.

Менеджер кафетерия ставит на видное место главное блюдо или выделяет его в меню более крупным шрифтом, чтобы подтолкнуть посетителей его попробовать. В сети используется цифровое подталкивание в коммерческих целях, которое незаметно воздействует на людей, навязывая им определенное поведение.

Подсознательное воздействие определенного эмоционального контента в сети может заставить людей изменить свое поведение, реагируя на этот контент. Чем больше человек склонен к эмпатии, тем восприимчивее он к эффекту заражения эмоциями — об этом хорошо знают и психологи, и команда Facebook. Эмпатия ориентирует людей на других, заставляя разделять их переживания.

Полный контроль надзорного капитализма не осуществится, если общество будет сопротивляться

В США законы Конгресса защищают шпионящий капитализм, вместо того чтобы ограничить его влияние. Раздел 230 Закона о коммуникациях 1996 года охраняет права не пользователей, а владельцев сайтов от судебных исков и государственного преследования за пользовательский контент. Пользователь или поставщик интерактивных услуг не рассматривается как издатель, это скорее посредник между источником информации и тем, кто в этой информации нуждается.

Поэтому компании надзорного капитализма не отвечают за последствия своей деятельности. Например, сайт TripAdvisor свободно включает негативные отзывы об отелях, и он не обязан проверять, соответствуют ли они действительности. Интернет-компании рассматриваются как «саморегулируемые» и никому не подотчетные.

В Европе дело обстоит по-другому. В 2011 году в испанское Агентство по защите данных обратилось 90 человек, протестующих против нарушения конфиденциальности. У каждого из этих людей были свои причины. Одна женщина скрывалась от терроризировавшего ее бывшего мужа, боясь, что он найдет ее адрес в Интернете. Другая боялась, что работодатель узнает о том, что в студенческие годы она была арестована за незначительное нарушение. Адвокат пострадал от того, что в Интернет попали данные о том, что он потерял право на выкуп своего дома.

Он давно решил эту проблему, но запрос Google продолжал выдавать ссылки на устаревшую информацию, что вредило его репутации. Испанское агентство по защите данных решило, что Google несет ответственность за то, что делает доступными личные данные без спроса, не заботясь о том, насколько актуальна информация в момент обращения. Оно пришло к выводу, что Google должна удалить ссылки.

У каждого человека есть право на забвение, как всей его жизни в целом, так и ее отдельных эпизодов.

И сейчас, и в будущем отдельные люди и демократические общества могут бороться за свои права против частной власти, чтобы защитить права человека в цифровую эпоху.

Если мы хотим свободно существовать в цифровом будущем, мы должны за это бороться, сделав его безопасным.

 

songla

Креатор
Регистрация
14 Июн 2019
Сообщения
57
Реакции
215
Андрей Фурсов. 16 уловок Нового Капитализма, которые нужно знать и учитывать каждому

В чём главная суть надзорного капитализма и что такое "гетерономный индивид". Почему хозяева дискурса хотят навязать нам неизбежность их версии будущего и как именно они это делают. Почему нужно знать и учитывать 16 основных приёмов, которые они используют для достижения своих целей. Об этом и многом другом рассказывает Андрей Ильич Фурсов.

ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ НАДЗОРНОГО КАПИТАЛИЗМА

1. Беспрецендентность, не позволившая разглядеть опасность вторжения в нашу жизнь ЦП (Google, Facebook, etc.) на ранних стадиях, поскольку таящийся в них ген (потенциал) модификации поведения был закамуфлирован их инновационными механизмами. Это вторжение вообще не воспринималось как таковое, но как расширение возможностей информационного обмена, окно в мiр и хранилище знаний.
2. Декларация как вторжение: ЦП просто объявили «территорию» цифровых технологий, по которой доселе «не ступала нога человека» (неосвоенные площадки), своей собственностью, благодаря чему вся система принимает рыночную форму.
3. Исторический контекст. Неолиберальное мiровоззрение, которое приравнивало государственную регуляцию бизнеса к тирании, оказалось удобным идеологическим убежищем новой Надзорной системы капитализма, а импульсом к её развитию стала борьба с терроризмом после теракта 11.09.2001. Как действенный инструмент в этой борьбе ЦП получили государственную поддержку и защиту (завесу секретности).
4. Фортификация. Агрессивная защита своей деятельности, через заключение союзов с бюрократией от Кремниевой Долины до Вашингтона.
5. Цикл лишения, т.е. завершение фазы натиска компромиссом. Жесткое наступление ЦП комбинировалось с фазами отступления и камуфляжа, с последующей реализацией исходной цели в смягченной форме (прогнуться, притвориться слабым или побежденным – усыпить бдительность, отвлечь внимание – коварно атаковать – загнать в угол – предложить мир или союз на своих условиях).
6. Зависимость. По мере распространения надзорных схем в информационной сети средства социального участия стали сосуществовать и частично совпадать со средствами модификации поведения. Надзорные платформы освоили все каналы социального участия и превратили их в средства накопления поведенческого капитала.
7. Шкурный интерес. Рынки торговли будущим поведением быстро обросли партнерами и потребителями, получив дополнительную базу и целый кластер лиц и слоев населения, заинтересованных в дальнейшем развитии надзорных схем.
8. Включение (inclusion). Компенсация в социальной сети собственной недостаточности или одиночества, дефицита общения, создание пользователем эрзаца сопричастности группе, включения в сообщество. Для атомизированного западного общества жизнь в соцсети (типа Facebook) подменила реальную социальную среду.
9. Идентификация. Владельцы Надзорных Платформ агрессивно представляют себя (represent) как предпринимателей героического типа (деньги, успех, модель self-made man). Властители Сети, netocratia (по аналогии с корпоратократией), принципиально новый слой молодых капиталистов, имеющий потенцию выйти за рамки капитализма, но генетически с ним связанный.
10. Власть. Надзорным платформам удалось создать в себе образ лидеров будущего мiра (что, конечно же, миф), таким образом, для многих пользователей участие в их проектах – это участие в будущем.
11. Социальные убеждения. Надзорным платформам удалось убедить пользователей, что все, то они делают (их цифровой продукт, технологии) – это чудо.
12. Диктатура отсутствия альтернатив, вытекающая из концепции, или доктрины, Неизбежности (The inevitable). Это пропаганда владельцев платформ, которые утверждают, что альтернативного будущего нет, что грядущее – это мiр цифровых технологий (Матрица). Т.о. они пытаются представить историю как абсолютно детерминированный процесс (детерминированный – это процесс, исход которого полностью определен алгоритмом, значениями входных переменных и начальным состоянием системы), где нет места свободе воли и случаю, но тогда, согласно Марксу, история имела бы мистический характер и все её события были бы легко предсказуемы. Однако, не смотря на то, что экономические потребности людей независимо от их воли и желания, в конечном счете, определяют тенденции социального развития, что экономика детерминирует социально-исторический процесс, сам Маркс говорит: «История не есть какая-то особая личность, которая пользуется человеком как средством для достижения своих целей. История – не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека».
13. Идеология человеческой хрупкости (неустойчивости). Согласно надзорникам, человеческое поведение иррационально и опасно, поэтому, для блага самих же человеков, его нужно модифицировать и контролировать. Переводя в цифровую форму «репрессивные практики повседневности (Мишель Фуко)», платформы создают то, что ныне обозначили термином «электронный концлагерь». Дорога в ад, как известно, вымощена благими намерениями.
14. Невежество*. Надзорники манипулируют в тех сферах знания, куда большинству людей доступ закрыт их собственным невежеством, необразованностью. Научная (интеллектуальная) элита превращается в жреческую касту, входящую в топ иерархии олигархической (экологической) пирамиды власти. Развитие Надзорных платформ не случайно совпало с разрушением образовательных систем во всем мiре. Экспансия посткапитализма требует огромной необразованной массы потребителей с одновременным уводом реального образования и науки в закрытые структуры. (Об этом открыто заявлял Греф, а ныне «образованием» активно занялся Сбербанк).
15. Надзорные схемы Нового Капитализма заняли свои позиции с такой (рекордной) скоростью (менее 20 лет), что вовлеченные в них люди и сообщества не успели осознать, что вся деятельность Надзорных платформ – это нарушение общественного договора, существовавшего между «верхами» и «низами» в течение предыдущих столетий, и обнуление достижений подлинной демократии последних 100-150 лет.

*) После параграфа 12 Андрей Ильич перескочил сразу на параграф 14, поэтому одного пункта не хватает.

* * *

Концепция цифровизации тесно связана с идеей Четвертой производственной революции (Клаус Мартин Шваб), поддержанной бюрократами и оспариваемой экспертами. Промышленная революция должна увеличивать производительность труда, темпы роста производства и т.д. В настоящее время темп роста производительности труда составляет 0,4% . Однако Шваб, говоря о Промышленной революции (4-й) полностью поменял содержание этого понятия: «Четвертая насильственная производственная революция отличается тем, что она не меняет то, что вы делаете, она меняет вас. Если вы, например, применяете что-то, что меняет ваш геном, то вы становитесь модифицированным, и конечно, это оказывает влияние на вашу идентичность». Таким образом, суть 4-й промышленной революции – это биоцифровизация, то есть, изменение генома. В октябре 2019 года Гейтс говорил о создании некого РНК-комплекса, который необходимо массово протестировать, что наводит на определенные размышления по поводу «пандемии» и тотальной вакцинации. При этом поколение людей и, в частности, чиновников, воспитанных на фантастических утопиях и фэнтези, не воспринимает угроз, которые несет или может нести в себе биоцифровизация, но мнит, что очередной ящик Пандоры от современной науки сулит им исключительно магические блага и перспективы земного рая.

В начале октября 2021 года вице премьер Чернышенко на заседании Наблюдательного совета автономной некоммерческой организации «Цифровая экономика» озвучил план цифровой трансформации российской экономики. По сути, речь идет о включении нашей экономики в глобальную сеть цифровой регуляции и контроля на правах младшего партнера, что не может не напоминать о бусах и ситуации «свободной» торговли европейцев с туземцами.

Давосский экономический форум (ВЭФ) – это таран ультраглобалистов с их планами «перезагрузки» мiра, т.е. замены политического мiроустройства корпоративным, поглощения национальных государств корпорациями (а значит, и уничтожения традиционных ценностей и традиционной идентичности).

Когда государство на словах провозглашает борьбу за суверенитет, традиционные ценности и умеренный консерватизм (Валдай) и при этом на деле подписывается под «зеленые» программы и 4-ю Промреволюцию, то вряд ли будет оправдано удивление наблюдателя, если у граждан сей державы появятся признаки неадекватного поведения на фоне созерцания симптомов когнитивного диссонанса в пирамиде властных структур. «Всякое царство, разделившееся в себе опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит» (Мф. 12:25) А это значит, что во властях предержащих либо присутствует некое недопонимание в системе корреляции собственных целей и действий, либо наоборот, абсолютное понимание своих действий и их прикровенных до времени последствий.

Надзорный капитализм вырастает из цифровизации, в основе чего лежат объективные процессы роста интеллектуальной собственности. Таким образом, цифровизация – это нейтральный процесс, а вот Цифровые Платформы, которые возникают как новые формы господства над человеком и новая форма контроля поведения – это совершенно другое дело. Аналогия: производственные машины, которые сами по себе нейтральны, но их смысл, в зависимости от формы собственности на средства производства меняется от усилителя эксплуатации до орудия решения производственных задач и уменьшения доли ручного руда.

 

vertical horizon

Креатор
Регистрация
19 Мар 2022
Сообщения
26
Реакции
75
12 целей мировой элиты

Наибольшей угрозой современному миру является не демографическая, не климатическая, не энергетическая, как это следует из целого ряда докладов, публикаций… Это всё очень важно, но самая важная вещь и самая опасная вещь для современного мира – это та социальная катастрофа, которую верхи мировой капиталистической системы организовали для того, чтобы перевести капитализм в новое состояние, посткапиталистическое.

И это происходит на разных уровнях. Верхи против низов, верхи против среднего слоя. Крайне обострилась и борьба внутри верхов различных региональных групп, клановых групп, различных форм организации. Например, финансисты против промышленников, эксисты против корпоратократов. То есть, иными словами, социальная катастрофа, которая разворачивается, это переход к новой социальной системе.

Всё это очень похоже на то, что происходило в Европе с середины XV по середину XVII века, когда на костях прежнего строя создавался новый. И вот эта угроза – самая опасная. Опасность заключается ещё вот в чём. Поскольку главным объектом присвоения в посткапиталистическом обществе будут не вещественные факторы производства, духовные, информационные – то есть потребности, ценности, целеполагание человека – то объектом присвоения становится именно духовная сфера.

На конференции в Институте сложности Санта-Фе (США) ультраглобалистами были обозначены следующие цели, которых они хотят достигнуть через 10-15 лет:

1. Отмена частной и личной собственности.

2. Всеобщий базовый доход тем, кто принял «новую нормальность».

3. Отмена наличных денег, замена их цифровой валютой.

(От себя добавлю: цифровая валюта – это не деньги, а средство социального контроля.)

4. Система углеводородных рейтингов для государств и корпораций.

5. Жёсткий социальный контроль (камеры на улицах, цифровизация).

6. Рационирование потребляемого продовольствия, энергии и природных ресурсов.

7. Патенты на семенной фонд и ограничение возможности питаться пищевой продукцией собственного производства.

8. Наступление на скотоводство. Перевод основной массы населения либо на искусственную белковую пищу, либо на вегетарианскую.

(От себя добавлю: в Нидерландах, в Харлеме, с 2023 г. запрещается реклама мясных продуктов, мясных блюд в общественных местах. Дальше – больше: по сообщениям СМИ, в октябре 2022 г. в Нидерландах принято решение о принудительном выкупе 600 скотоводческих ферм у их владельцев. Прощай, скотоводство – и высококачественная белковая пища.)

9. Контроль над рождаемостью. (Это депопуляция.)

10. Обязательная вакцинация.

11. Жёсткое ограничение альтернативных форм медицинского лечения.

12. Размывание (а в дальнейшем и отмена) половых различий.

Последнее есть не что иное, как удар не только по семье, но и по человеку и человечеству как биологическому виду. Когда-то Энгельс назвал свою работу о цивилизации как о том, что противостоит варварству, «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Реализация «Целей…» предполагает уничтожение всего того, что создало человеческую цивилизацию.

Речь не идёт просто о присвоении духовной сферы, а её присвоение становится главной формой производственных отношений, как сказал бы марксист. Так вот, нынешняя борьба за традиционные ценности, которая разворачивается во всём мире, она только по форме относится к прошлому – борьба за традицию, против некоей современности. Это ложный подход. На самом деле, под видом борьбы за традиционные ценности начинает формироваться принципиально новая социальная, если угодно, классовая борьба посткапиталистического общества.

Ультраглобалисты стремятся не просто создать в глобальном масштабе удобный для себя посткапитализм, но, во-первых, перезапустить историю в том виде, в каком она развивалась со времён неолитической революции, то есть последние 10–12 тыс. лет, и направить её в сторону институциализированного неоварварства, футуроархаики, во-вторых, поставить под контроль (социо-) биологическую эволюцию, повернув её вспять и превратив основную массу населения планеты в социальных животных без качеств, без идентичностей.

Некоторые говорят, «ну, а что сопротивляться, всё равно буржуины сильные, они победят…» Ну, во-первых, не факт, что победят. Во-вторых, не сопротивляться стыдно. Но есть ещё одна вещь, вполне прагматичная. И история показывает, что именно так и происходит всё в жизни. Дело в том, что ни один новый социальный строй не побеждает нокаутом. Это всегда компромисс. И чем больше зубов у молодого хищника вырвет сопротивление на разном уровне, тем спокойнее и гуманнее, если можно так выразиться, будет новый строй.

Ну, например. Из кризиса феодализма было три выхода. Английский, немецкий и французский. Англия стала гегемоном капиталистической системы, но верхи там настолько задавили низы, что их жизнь была кошмарной даже ещё в конце XIX века. Ни Франция, ни Германия гегемонами не стали. Они заняли достойное место, но гегемонами не стали. Однако жизнь низов и среднего слоя и в немецких землях, а с конца XIX века в объединённой Германии и во Франции была на порядки легче и комфортнее, чем жизнь британских низов. Потому что в XVI-XVII веках и немецкое население, и французское активно сопротивлялось новому возникающему строю, и повырывало у него очень-очень много зубов.

Поэтому то, что мы сейчас наблюдаем в разных странах, это сопротивление так называемому прогрессу. (Как говорил Ежи Лец: «Если людоед начинается пользоваться вилками и ножами, это что, прогресс?») Такой прогресс нам не нужен. И в любом случае есть правда социальной системы, есть правда исторического субъекта, людская правда. И поэтому если прогресс в эту правду не умещается, то и хрен с ним, с этим прогрессом.

В чём конкретно может выражаться новая социальная борьба? Это отстаивание традиционных ценностей, отстаивание права на частную жизнь, которого нас хотят лишить. Права воспитывать детей, как мы хотим. То есть, это право быть людьми.

 
Сверху Снизу